Там дзе біла крыніцай жыццё

Там, где жизнь била ключом, Ныне светится немая пустота. Есть малое, но всё же чувство Вероятности нашей встречи. Мы встретимся только тогда, Когда оттепель грохнет в двери. Чтобы замёрзшие массы воды Напоили засохшую веру. Веру в то, что дерево моё Корни свои пустит глубоко. И внучата, словно котёнок, Будут ласкаться, жмуря око. Дотронусь руками небес. Обниму почерневшие тучи. Рассмешить попробую до слёз, Чтоб моих не разглядели на лице. Расскажу про нежные сны — Даже солнышко уши пригреет. Я жду очередной весны… Но сейчас пока что болею.

Tam, gdzie życie tryskało źródłem, Teraz lśni niema pustka. Jest małe, ale jednak uczucie Prawdopodobieństwa naszego spotkania. Spotkamy się dopiero wtedy, Gdy odwilż załomocze do drzwi. By zamarznięte masy wody Napoiły uschniętą wiarę. Wiarę w to, że moje drzewo Puści swe korzenie głęboko. I wnuczęta jak kocię Będą się łasić, mrużąc oko. Dotknę rękami nieba. Obejmę poczerniałe chmury. Spróbuję rozśmieszyć do łez, By moich nie dojrzano na twarzy. Opowiem o czułych snach — Nawet słoneczko uszy ogrzeje. Czekam na kolejną wiosnę… Ale na razie choruję.

Where life once gushed like a spring, Now a mute emptiness glows. There's a small, but still a feeling Of the likelihood that we'll meet. We will meet only then When the thaw comes banging at the door. So that the frozen masses of water Could water the withered faith. Faith that this tree of mine Will send its roots down deep. And the grandkids, like a kitten, Will nuzzle up, squinting an eye. I'll touch the heavens with my hands. I'll hug the blackened clouds. I'll try to make them laugh to tears So mine won't be seen on my face. I'll tell of tender dreams — Even the sun will warm its ears. I'm waiting for another spring… But for now I'm still unwell.